История 14. Депутаты, наркотики и хоругви

Было уже за полночь, я дописывала очередной репортаж для Фёдора, когда ко мне в аську стали писать национально озабоченные френды: они кидали мне ссылку на жж одного из помощников депутата Курьяновича, которого я, к слову, никогда не видела. Конкурс, который устроил Алексей в своём жж, назывался «Краса Руси». Список претенденток на первое место начинался с пышногрудой блондинки – дочки Николая Курьяновича, и в основном состоял из Лёшиных любовниц, отчего напоминал новогодний календарь журнала МАХIМ. А в комментариях юзеры голосовали за matilda_don, которой не было в списке.

Фёдор получил от меня репортаж и только после этого написал:

– Пришли мне лучшее своё фото, срочно!

– Зачем?

– Конкурс объявили на самую известную националистку, и такое началось! Ты не видела что ли? Там все требуют тебя.

– Оставь меня в покое, — я положила голову на подушку и моментально уснула.

Утром меня продолжали доставать соратники из ДПНИ и френды из жж. Наконец в аське появился автор конкурса:

– Оличка, — начал он без представлений, – Пришлите, пожалуйста, своё фото на конкурс красоты.

Я была поражена фамильярностью человека, который меня даже никогда не видел. Мне представлялся старый, потный любитель фотографий молоденьких националисток. Я нашла пару неудачных фоток с отдыха, в длинной юбке, закрытой блузке и тапочках.

– Оличка, — опять написал мне потный старик, – Вам самой нравятся эти фотографии?

– Папа говорит – нечего на фотографа пенять, коли рожа крива.

Он исчез, а через некоторое время на конкурсе появилась фотография, которую сделал Халдер — на ней я смотрела синими глазами в небо, а в руке держала сигарету. Она-то и породила новую волну комментариев, юзеры спорили – может ли претендентка на роль красы Руси курить. Кстати, курить я тогда уже бросила. Было принято решение сигарету вырезать, и поскольку конкурс шел уже больше суток, меня включили вне конкурса: это претендентки, а это просто Матильда.

Матильда для «Красы Руси»

Матильда для «Красы Руси»

До этого мероприятия мне и в голову не приходила мысль о популярности, я была слишком занята и скромна, чтобы заботиться о собственном пиаре. Но, как говорится: проснулась знаменитой — меняй аську. С этого дня поклонники не оставляли меня ни днём ни ночью, приглашая на различные мероприятия, пытаясь добиться встречи и внимания.

– Завтра будет митинг против наркотиков в Кимрах ты должна там быть, — Фёдор был уже двадцатый, кто уговаривал меня ехать в Богом забытый городок в Тверской области откуда якобы распространялись наркотики по всей России.
Встреча была назначена рано утром в субботу на площади Европы перед Киевским вокзалом. Туда должен был прийти автобус, который доставил бы активистов в пункт назначения.

В субботу я должна была ходить в институт, и иногда так и делала. Правда в этот раз я проснулась раньше, чем надо было идти на первую лекцию, умылась и кое-как пригладила волосы. Натянула вчерашнюю одежду: розовые джинсы и белую блузку, надела кроссовки, кожаную куртку, взяла розовую сумку, в которой лежал фотоаппарат, мобильник, зеркало, почти пустой кошелёк и отправилась в город, сначала на автобусе, потом на метро. Тогда я жила в спальном районе, он только строился, мне надо было идти 10 минут до автобуса, который ходил до метро пару раз в день, на него нельзя было опаздывать. Через полтора часа я оказалась в центре Москвы. Было так рано, что из людей на площади перед вокзалом я встретила только Тора. От скуки я стала фотографировать, он мне казался наиграно серьёзным, как если бы это была лирическая комедия, в которой мошенник играет роль священника, поэтому фотать его было забавно. Телефон зазвонил, и сообщил куда подойти.

Возле депутатской Волги стоял Николай Курьянович, на нем был чёрный костюм в полоску и чёрный галстук в крапинку. Он, как всегда, светился энергией и обаянием, протянул мне руку с обворожительной улыбкой и пригласил в машину. Сам сел на переднее сиденье, мне пришлось уместиться на заднем, где кроме меня сидел Тор и молодой человек в джинсах и майке со Слободаном Милошевичем на груди. Он постоянно разговаривал по телефону, создавая впечатление биржевого маклера, который что-то всё время продаёт. Это был Алексей Барановский — третий помощник Николая Курьяновича и потный старик, каким я его себе представляла. Оказалось, что автобус в Госдуме не дали, и массовую поездку в Кимры пришлось заменить на визит депутата, журналистки и активиста тысячника ЖЖ.

У Николая Владимировича было несколько помощников, два из них посещали с ним все мероприятия – это были сладкие братья Валяевы. Про них говорили: один красивый, другой умный. Женечка — маленький лысенький мальчик в очках, недостаток в росте компенсировал интеллектом. Женя казался очень умным, на фоне брата. Лысый Миша был повыше ростом, красивого спортивного телосложения со слегка дебильным выражением лица. Во-главе с лысым Курьяновичем – умным и красивым одновременно, они выглядели гармонично и радовали женский глаз.

Третьего, официального помощника, я нигде не могла встретить, он имел свой стол в Государственной Думе РФ рядом со столом Николая Владимировича, из-за которого вставал только чтобы пообедать, или соблазнить очередную националистку. Лёша был на сто процентов трудоголик, его должность и круг задач соответствовали увлечениям и политическим убеждениям — он сам выбрал депутата, с которым работал. В прошлом футбольный фанат о чем свидетельствовали вставные зубы и шрамы на черепе. Не обладая особой красотой и обаянием, с виду угрюмый, Алексей умел ладить с людьми, что в его случае являлось залогом успеха. Он заводил связи с теми, кто был ему нужен, не выходя из Госдумы, и соблазнял женщин, которые ему отдавались прямо на депутатском столе. От основной массы мужчин его отличало терпение, абсолютная уверенность в себе и отсутствие гипертрофированного тщеславия, он был этакий плейбой с мозгами чиновника и внешностью Витаса. Не лысый.

Алексей Барановский и Ольга Касьяненко. Начало :)

Алексей Барановский и Ольга Касьяненко. Начало :)

Дорога была неблизкой, поэтому помощник депутата развлекал меня фотками из Сербии, которую они только что посетили с Курьяновичем и занимательными историями из этой поездки. Алексей был приятным собеседником, несмотря на то, что слишком быстро сокращал дистанцию между людьми — манера общения его была чем-то между панибратством и заигрыванием. Не спрашивая разрешения, он сделал нашу общую фотографию его со мной, на которой мы выглядели как молодожены из 70-х.

Николай Курьянович, читающий газету на переднем сиденье, иногда подавал голос, озвучивая нелепые идеи, например, поставить билборды вдоль дороги с надписью: «Москва для москвичей!» на которых я буду изображена в кожаном белье и немецкой каске с плёткой в руках. Тор горячо поддерживал депутата, толи потому, что был единственным москвичом в этой машине, толи в силу льстивой натуры. Я смотрела на часы в телефоне, чтобы понять, сколько времени мне осталось всё это терпеть.

Если вы никогда не выезжали за пределы ближнего Подмосковья, то сможете составить представление о российской глубинке посмотрев фильмы про ВОВ, где немецкие истребители бомбят советские города. А теперь представьте, что их не восстановили, к тому же со временем дома обросли мхом, бурьяном и доразрушились самостоятельно. Позже подобную картину я видела в Грозном – в неотстроенной части города после войны. К нашему приезду в центре Кимр, в месте где стоит позеленевший памятник Ленину и указывает направление на Москву, уже стоял автобус, из которого хоругвеносцы доставали свои хоругви.

Николай Курьянович изучает следы Гитлера

Николай Курьянович изучает следы Гитлера

Православные хоругвеносцы – это удивительное явление, его я впервые наблюдала на митинге, на который меня послал Фёдор за репортажем. Вот что о них пишет Википедия.

Союз православных хоругвеносцев (СПХ) — религиозно-политическая организация, действующая на территории Российской Федерации. Её целями заявлены укрепление и распространение православной веры, восстановление самодержавной монархии, возрождение русского национального самосознания и российского патриотизма на всей территории Российской империи.

СПХ был создан в 1992 году по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычёва).

Лозунг СПХ «Православие или смерть!» стал поводом для официального судебного обвинения в экстремизме. Также организация обвинялась в пропаганде гомофобии, расизма, религиозной нетерпимости.

Основная часть деятельности СПХ включает крестные ходы, православные шествия, народные собрания в публичных местах с участием граждан, объединенных идеей православия, самодержавия и народности. Кроме того, в числе заметных акций СПХ: официальное требование возбудить уголовное дело по обвинению в оскорблении Церкви против академика Гинзбурга за высказывание против преподавания православия в школах; публичное сожжение книг; прокалывание деревянным колом портретов Мадонны; проект сноса мавзолея и т.д.

Главой и основателем Союза православных хоругвеносцев является Леонид Донатович Симонович-Никшич.

20 декабря 2006 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II наградил Леонида Симоновича-Никшича орденом Святого Преподобного Сергия Радонежского третьей степени.

В миру это выглядит так: дюжина здоровенных мужиков, среди которых несколько совсем молоденьких, но с такими выражениями лица как у школьных ботаников, которые выросли и перестали надеяться на то, что у них когда-нибудь будет секс с девушкой. Все в черной форме, папахах, сапогах и орденах, которыми сами себя наградили. С ними дядька Черномор – Леонид Донатович Симонович-Никшич, низенький старичок с пышной седой бородой. Они появлялись на всех мероприятиях православно-патриотического толка, даже у меня на пикете были возле украинского посольства, правда их задержали раньше, чем я успела подойти.

Хоругвеносцы от слова хоругвь — это такие тряпичные иконы на флаштоках и на них изображён Иисус, Иосиф Волоцкий, певец Тальков, которого хоругвеносцы произвели в святые. Меня этот факт не смущал, зато задевал чувства православного Фёдора, он попросил меня саркастически выразиться на этот счет в одном из своих репортажей.

После выступления трёх ораторов на митинге, собравшем несколько десятков местных жителей и одного велосипедиста-фотографа, местные власти пригласили нас на пикник. Он состоялся на берегу реки в длинной палатке, где был накрыт богатый обед. Курьянович посадил меня рядом с собой во главе стола.

– Что ты будешь пить? — любезно спросил он. Я взвесила все аргументы против алкоголя: тот факт, что я ничего не ела сегодня и вряд ли смогу проглотить хоть кусочек, то что я нахожусь за сотни километров от Москвы в компании воинствующих мужиков, вобщем я предпочла минеральную воду.

– Молодец! — похвалил Курьянович, и я представила, каким у нас мог бы быть с ним секс: он в форме немецкого офицера, а я советская школьница, попавшая в плен к фашистам, которая сможет хорошо питаться, если будет послушной девочкой. На этой фантазии моё увлечение депутатом Государственной Думы РФ закончилось.

По правую руку от меня примостился Никшич и тут же предложил тост за единственную женщину за столом:

– Как зовут прелестную девушку?

– Матильда, — громко и радостно представил меня Курьянович.

– Да?! — оживился Никшич, – Я читал ваш репортаж о нас на «Народном радио». Вы там нас критиковали.

– Извините, — прошептала я пересохшим горлом, Никшич мне напоминал сказочного колдуна. Мне и просто-то стоять с ним рядом было страшно, а после того, как он читал мой репортаж так и вовсе.

– Ничего-ничего, — дружески похлопал он меня по плечу, – Я предлагаю пообщаться со мной приватно, чтобы разъяснить спорные вопросы на будущее.

Впредь если я и упоминала о хоругвеносцах в своих репортажах, то только одной строчкой: «На митинге также присутствовали православные хоругвеносцы». На всякий случай…

На обратной дороге Курьянович купил ведро картошки у старушки, которая торговала овощами у дороги. В Москву мы приехали уже вечером, мне не терпелось выпрыгнуть из машины возле ближайшей станции метро, но Николай Владимирович поспешил отпустить только Тора, меня же он попросил сфотографировать его с вице-чемпионом мира по стронгмену, большим и смуглым башкиром Эльбрусом Нигматуллиным, который ждал нас возле памятника Пушкину.

Николай Курьянович и Матильда

Николай Курьянович и Матильда

– Матильда, поехали с нами на бои без правил, а потом я завезу тебя домой, — настойчиво предлагал Курьянович. Я смотрела на его помощника, мой взгляд молил о помощи, что Алексей безошибочно и прочитал.

– Не волнуйтесь, Николай Владимирович, я её провожу, — уверено сказал он. Курьяновичу было досадно, но настаивать депутат не стал, видно было, что присутствие помощника смущает его. Он попросил мой номер телефона и горячо попрощался.

– Пойдём пить кофе, — тут же перешел в атаку только что победивший депутата и вице-чемпиона мира по стронгмену Алексей. Я была ему благодарна за спасение, поэтому согласилась.

Не успев дойти до ближайшего кафе, я получила смс от Курьяновича: «Дорогая, Матильда, предлагаю вам быть моей любовницей».

– Что? Что это?! — я показала телефон Лёше.

– Ну, он занятой человек, ему некогда ухаживать, — попытался объяснить тот, – Может, выпьем шампанского?

– Давай, — согласилась я, вряд ли этот день мог бы стать хуже от глотка спиртного.

Мы выпили всю бутылку, мило болтая до ночи. Алексей интересно рассказывал о том, как ездил на киевский Майдан во время Оранжевой революции. Если в патриотической тусовке я чувствовала себя как в магазине моделистов, в который зашла купить подарок племяннику не понимая при этом как тут что выбирать, а продавцы и посетители удивленно пялились, пытаясь понять как сюда попала эта девушка, то в тот вечер я впервые общалась с собеседником, с которым мне было действительно интересно, несмотря на то, что он не стал оплачивать целиком счет и не предложил провести домой.

С этого дня мы постоянно общались с Лёшей в аське и по телефону. Наше общение можно было назвать дружеским флиртом, и несмотря на то, что он был абсолютно не в моём вкусе, была осень, в это время года я должна быть с кем-то чтобы не чувствовать себя одиноко, а это был единственный парень на горизонте от которого меня не бросало в дрожь.


«    |    »