История 15. Многослойный политкоктейль

В день, когда у моего руководства лопнуло терпение и меня уволили из-за постоянных прогулов на политические стачки, ДПНИ проводило в центре города возле одной из станций метро мероприятие под названием «Студенческий сход». Это была попытка сделать проект «Профсоюз студентов», который бы, в теории, защищал права студентов.

На практике же данное образование состояло из нескольких ДПНИшников, которые проводили иногда собрания, создавая видимость работы, и делили деньги рогозинских спонсоров, когда те неожиданно обрушились на ДПНИ. В те времена еще можно было вот так вот просто собираться большим количеством людей в центе Москвы, чтобы увидеть знакомые лица по какому-нибудь политизированному поводу.

– Матильда! — слышала я со всех сторон, – я Андрей, в жж piyavka88!

Я всем улыбалась, фотографировала и пробиралась вперёд сквозь толпу. Позвонил Лёша:

– Что там происходит?

– Нормально, народу много пришло! — закричала я в трубку.

– Мне нужно точное количество.

Я обратилась к милиционеру, который стоял возле выхода из метро и видимо размышлял, что будет делать, если эта толпа в несколько сот человек устроит массовые беспорядки — силы милиции и народа в этот день явно были неравны.

– Человек пятьсот, — сомневаясь, сказал он.

– Семьсот человек! — заорала я в трубку.

– Кто из прессы там есть?

– Есть! Камеры!

– Сколько? Какие?

Ну, я так всё пропущу – подумала я и обратилась к девушке с короткой стрижкой: «Вы не могли бы рассказать моему другу, что тут происходит» – отдала ей телефон, а сама поспешила вглубь толпы искать Белова. Позже я узнала, что девушка, которую я попросила вести прямую трансляцию с Лёшей, писавшем новости для сайта ДПНИ, зовут Саша, в жж «Чёрный пёс», и она является актуальной девушкой Алексея. Вот такое совпадение…

Чёрный пёс

Чёрный пёс

Из толпы меня вытащил Мотузный.

– Познакомься, — Фёдор представил меня молодому человеку в очках и костюме. Ему было далеко за тридцать, он напоминал вечного студента литературного института, который всю жизнь копит деньги на сборник своих стихов. В общем, это было недалеко от истины. Сергей Загатин, в жж serg_zagatin, учился в литературном институте и был репортёром патриотической газеты «Завтра». Но вот чего никак нельзя было сказать с первого взгляда, да и со второго тоже, так это то, что он недавно вышел из тюрьмы, где провёл семь лет…

Теперь, когда два с лишним года своей жизни мне пришлось общаться с заключенными, я уже безошибочно узнаю в толпе тех, кто сидел. У них болезненно-бледный цвет кожи, напоминающий старую застиранную простыню, плохие зубы и волосы, а главное взгляд — такой бывает у людей, которые долгое время жили на улице, надломленный и затравленный, повидавший много бед. Он выражает внутренний мир человека, годы тюрьмы сделали из которого инфантильного, гибкого, подозрительного, романтически настроенного мужчину. Я говорю – мужчину, потому, что с женщинами всё не так, они способны восстанавливаться как феникс из пепла, по многим барышням и не скажешь, сколько горя они хлебнули в своей жизни. На сильной же половине человечества беды оставляют глубокие морщины, говорят будто это из-за того, что мужчины редко плачут.

Тюрьма обнажает все негативные качества человека, которые он пытается скрыть в нормальной жизни, а беспомощное зависимое от родных, часто матерей и жен, состояние понижает самооценку. Книги и мечты вносят романтику в тюремную жизнь одиночек, почти все заключенные ищут спасение если не в алкоголе и наркотиках, то в искусстве и творчестве, многие начинают писать стихи и прозу, рисовать, мастерить поделки. Как правило, такие спасаются, и еще те, кого спасает религия.

Из всего этого Серёжа приобрёл лишь талант к литературе и публицистике. У него не было татуировок и почерневших зубов, его лицо не застыло в унынии, а взгляд по-прежнему горел огнём. Я долго не знала, что он сидел. Много позже, через несколько лет, в кафе за чашкой зелёного чая, я не сдержалась и произнесла:

– Серёжа! По тебе никогда не скажешь, что ты сидел!

Он внимательно посмотрел на меня и ответил:

– Людям свойственно преувеличивать свои страдания.

Эта фраза стала для меня жизненной позицией, я вспоминаю её в самые тяжелые моменты, когда хочется бросить всё и начать себя жалеть. Я вспоминаю Серёжу, его мудрое и сильное лицо, он пережил много бед, но остался чутким к бедам других людей, остался забавным и привлекательным. К слову в тот момент, когда мы с ним познакомились, молодая жена Загатина ждала от него первенца. Есть еще кое-что, связывающее меня с ним, а так же с Ёром из ДПНИ, и Алексеем Навальным – это магическая дата 4 июня, день нашего рождения. В этот день Серёжа всегда вспоминает меня, а я его…

Сергей Загатин

Сергей Загатин

– Ты чего такая грустная?! — бодро спросил Фёдор.

Это был самый часто-задаваемый вопрос, который можно было услышать от Мотузного, он задавал его на всякий случай, выражая таким образом заботу над подшефными.

– Меня сегодня уволили.

– Она у каких-то жыдов работала, — поделился он с Сергеем, пока мы шли по ветряным московским улицам, было холодно и я продрогла, но не подавала виду.

– А ты написала у них на стене «Кондопога!» на прощание? — пошутил тот.

– Да, в туалете, — пошутила я в ответ.

Мы направлялись в интернет-кафе, где Фёдор собирался научить меня пользоваться сайтом. Он решил, что будет здорово, если я сама буду выкладывать свои репортажи и новости, полностью взяв на себя его работу, кроме получения зарплаты конечно же. Поскольку жить мне теперь было не на что, Серёжа вызвался помочь с трудоустройством — на следующий день он отвёл меня в редакцию Первого молодёжного телеканала «О2-ТВ», где я получила работу корреспондента…

В клубе на Брестской состоялись очередные политдебаты, в этот раз мероприятие было особенным: в остроумии состязались Николай Курьянович с Антоном Носиком. Депутат, который оспаривал у Тесака звание главного скинхэда страны, дебатировал с самым популярным в интернет-среде евреем, в жж dolboeb. Зал был набит фашистами и все столики были забронированы ими — ожидались пивные погромы. Впервые в этом клубе я чувствовала себя как дома, меня окружали близкие люди, с которыми я обнималась, которых смущала, бесконечно фотографируя: «Господа фашисты, прошу вашу улыбочку!». Они отворачивались, пытаясь «не спалить щщи», меня это дико забавляло. Тут были все помощники Курьяновича, девочка Саша – Чёрный пёс, которая оказалась премилым человеком, пришла даже inga-von-kremer (другая бывшая лешина пассия), у неё была новая прическа и оранжевый пиджак.

Я была в узких джинсах с металлическими крестами на ремне, Курьянович тут же заявил, что это немецкие кресты. Он был в светло-сером костюме и как всегда в отличном расположении духа. Я сидела на краю сцены со стороны депутата и фотографировала в основном его. Журналистов в этот раз было рекордно много, все они находились под сценой и от скуки иногда делали мои портреты.

Матильда на политдебатах

Матильда на политдебатах

Антон Носик в черном велюровом костюме на серую водолазку в очках с тонкой оправой и ермолке был похож на чёрта из табакерки. Законченный образ складывался благодаря недовольной гримасе Антона, было такое впечатление, что он только что откашлялся, а сплюнуть некуда. В тот день я думала, что ему не нравится происходящее, но оказалось, что у него всегда такое лицо.

Посреди мероприятия в зал вошёл огромный лысый фашист из Тольятти со шрамом на лице по прозвищу Топорович, он подошёл к сцене и задал вопрос Носику «из зала»:

– Вы не подскажите, что у вас на голове?

– Ермолка, — логично ответил тот.

– Вы что нас всех за идиотов принимаете?!

– Почему всех, — не меняя тембра голоса, продолжал отвечать Носик – Только вы спросили.

В этот момент я смотрела на Алексея Навального, который улыбался мне. Мы невербально обменивались комментариями по поводу происходящего, и я как бы посылала ему лучик поддержки, подпитываясь взаимной поддержкой с его стороны. Алексей казался мне хорошим человеком и был честным ведущим, он никогда ни словом не жестом не давал понять, что поддерживает кого-то из участников диспута.

Заканчивались дебаты вручением памятных футболок, на той, что подарили Курьяновичу было написано: «Политические дебаты: Антон Носик и Николай Курьянович. Кондопога: кто погромщик? Я не знаю кто погромщик, какое неприятное жюри! Меня засудили! Но какие чудесные дебаты!». Это чистое совпадение, что я сейчас сижу в ней, когда пишу эти строки. Вся моя жизнь сплошная череда совпадений. С детства я стремилась управлять судьбой самостоятельно, за что она смеялась надомной не раз, часто жестоко, но должна признать это было весело…

Курьянович, Навальный и майка

Курьянович, Навальный и майка

– Матильда, пойдем со мной. Дядя Коля хочет с тобой попрощаться.

Я почувствовала, как Леша взял меня за руку и повел за собой сквозь толпу. У него была прохладная ладошка, которой он нежно касался моих горячих пальцев. Он вывел меня на улицу, где как и в клубе было много народу, на пороге стоял Белов. Он поздоровался со мной, я протянула ему руку для пожатия, он её поцеловал и не отпускал, гипнотизируя обаятельной улыбкой. Я задержалась, улыбаясь ему прямо в глаза.

– Её ждёт Курьянович, — Лёша насильно разъединил наши руки.

– И вы тоже? — печально сказал Белов, провожая меня взглядом котёнка, которого бросили под дождём.

– Чёрт возьми этого Курьяновича! — подумала я.

На улице было холодно, поэтому Николай Владимирович снял свой пиджак, видя издалека, как Лёша ведёт меня к его машине. Он укутал меня, и подошёл так близко, как только можно было, я смотрела на него снизу вверх. Моё тело не успело остыть от жара клуба и, несмотря на холодную температуру улицы, мне снова становилось жарко от дыхания Курьяновича.

– Я приглашаю вас на свидание, — неожиданно посмотрел он сверху вниз.

– Уже поздно, я не могу, может, в следующий раз.

Он сжал меня крепче:

– Я не отпущу вас.

– Придётся, иначе я закричу и поставлю вас в неудобное положение.

– Позвольте хотя бы проводить вас.

– Не позволю.

– Тогда обещайте, что мы еще увидимся?

– Я обещаю подумать над этим, — я постаралась высвободится из его крепких объятий.

Он поцеловал мне руку, коснувшись дыханием уха. Я сделала несколько шагов назад, повернулась и быстро пошла к клубу, где отдала Лёше пиджак депутата…

Телеканал «О2-ТВ» был тусовочным местом, его офис походил на ангар, разукрашенный граффити, в котором беспорядочно располагались столы сотрудников. Винтовые металлические лестницы вели на второй этаж, необходимость бегать по ним заставляла меня надевать на работу джинсы и удобную обувь. В разных концах офиса находились студии для записи репортажей и прямых эфиров. Был небольшой концертный зал в котором проходили живые выступления модных групп.

В баре по вечерам шли прямые эфиры таких ток-шоу как «Политкоктейль», его вёл Фил Леонтьев – парень-солнышко в жёлтых очках с лучезарной улыбкой. Он не являлся родственником модного политолога Михаила Леонтьева, который так же вёл свои передачи там, его сын был начальником информационного отдела и моим прямым начальником, его так же звали Филипп Леонтьев — как их не путала бухгалтерия ума не приложу. Днём в этом баре кормили сотрудников телеканала вкусно и бесплатно.

В основном тут работала молодёжь, место было что надо для тех, кто любит тусоваться. Но не для меня, мне тут было скучно, поэтому на работе я появлялась редко, иногда пару раз в неделю, что не отражалось на заработной плате. Подружилась с оператором, который был из ДПНИ: «Ты только никому не говори, что мы ДПНИшники, тут мы вне закона» — поделился как-то он. Работали мы в паре, делая репортажи с ярко выраженной концепцией. Однажды мне поручили снять опрос на улице: «Как вы относитесь к скинхэдам?». Я тут же позвонила своему френду Самсону sholademi — журналисту, который работал неподалёку и был на одну половину негром, а на другую прекрасным человеком. Надо ли говорить как хорошо он относился к скинхэдам? Собственно как и все остальные случайные прохожие, которых я удачно смонтировала.

Самсон Шоладеми

Самсон Шоладеми

Телеканал работал круглосуточно, порой приходилось задерживаться до поздней ночи. В такие дни я была не в духе, поэтому Курьяновичу, который продолжал доставать меня смсками, явно не повезло тем вечером. Он настаивал на встрече. Не решаясь хамить ему лично, я позвонила Лёше и попросила его повлиять на ситуацию. Вскоре Лёша позвонил мне и предложил встретиться рядом с моей работой, чтобы рассказать о результатах.

Телеканал находился на той же станции метро, что и бункер ДПНИ (метро «Белорусская»), мы встретились в кафе, и Леша поведал о разговоре, который состоялся у него с Курьяновичем по поводу меня. Помощник настоятельно рекомендовал шефу прекратить преследования, депутат смутился и обиделся, ответив что такие вопросы девушка должна решать сама лично. Я понимала, что он был прав, чувствовала себя виноватой, за то что испортила и без того натянутые отношения между помощником и депутатом.

– Мне пора домой.

– Пойдём, пройдёмся, — Лёша не хотел отпускать меня так быстро. Видимо он чувствовал мою неловкость, поэтому проявлял настойчивость, а я была слишком уставшей, чтобы сопротивляться еще и ему. И каково же было моё удивление, когда мы прошлись прямо к бункеру ДПНИ от которого у него был ключ.


«    |    »