История 17. Уволена за «некорректное ведение блога»

Утро 4 ноября 2006 года было морозным, как и весь последующий день. Мелкий, колючий снег, в паре с ледяным ветром, царапал лицо и руки, хватал за уши, колол глаза. Непонятно против кого работала непогода: против русских людей, которые в этот день отмечали свой праздник, или милиции в чью задачу входило им его испортить. В Москву стянули ОМОН из разных городов и деревень России. В центре столицы цепочкой стояли бронированные машины и милиционерские автобусы.

Русский марш 2006
Русский марш-2006 был запрещен, разрешили только митинг

С оператором из ДПНИ я встретилась возле метро, мы начали свой репортаж с точки сбора. Согражданам, которые пришли на праздник, предлагалось сначала сделать круг почёта по кольцевой ветке метро, собраться на близлежащих к месту действия станциях, откуда прямо из-под земли разными колоннами выдвинуться к Девичьему полю на митинг. Координация шла через смс, хотя связь в подземке почти не работала, ЖЖ и националистические ресурсы глухо лежали под ddos-атаками.

В воздухе витала легкая паника и адреналин, все ждали беды, падающих людей под колёса электропоездов, как ванговал Халдер и трупы демонстрантов, погибших в давке. В метро, и правда, было много народу не только для субботнего утра, но и для вполне себе буднего дня. Я видела знакомые лица Николая Курьяновича и Андрея Савельева, которые не побоялись спуститься под землю и быть рядом со своим народом. Но в такой толпе я потеряла оператора. Люди двигались в разные стороны, кто-то в центре зала начинал говорить – его тут же обступали зеваки и журналисты. Я подпрыгивала на месте, делая фотографии и пытаясь найти своего коллегу.

Неожиданно рядом появился Фёдор – он был на машине и искал меня, чтобы отвезти на место митинга. «Удивительно», – подумала я, – «Фёдор нашёл меня, только предполагая, где я могу находиться, а я потеряла оператора, который всё время был со мной рядом». Когда я готова была расплакаться от отчаянья, оператор появился. Так как у нас не было разрешения на съемку в метро – его задержала подземная милиция. Минут двадцать у неё ушло на выяснение обстоятельств, в итоге оператора отпустили и мы побежали к машине, которая ждала нас возле выхода из метро.

Ехать было невозможно, движение было перекрыто потоком людей, которые шли на митинг – прежде я никогда такого столпотворения не видела. Тут же перед мирными демонстрантами выстраивались стены экипированного ОМОНа, который отрезал людей мелкими группами, оцеплял и заталкивал в грузовики. Наша машина вкатилась в самую гущу событий, мы оказались рядом с работающим ОМОНом.

– Готова?! — кивнул мне оператор, я кивнула в ответ и мы на ходу выскочили из машины.

Прячась за спину оператора, я смотрела как ОМОН охаживал дубинками группу молодёжи, которая решила оказать сопротивление, рядом визжали девушки в не по погоде коротких юбках, а через прорванное кольцо бежали люди. Дальше мой мозг перестал воспринимать действительность, я смотрела на неё как на черно-белый фильм в замедленной съемке, где общий гул был звуковым фоном.

Очнулась я когда вступила в огромную лужу, которая по краям была покрыта ледяной коркой, видно было что в ней побывал не только мой сапог. Я почувствовала, как вода захлюпала в обуви и подумала, что теперь точно замёрзну. Оператор схватил меня за руку, и мы побежали вперёд, ориентируясь на волны народа.

Русский марш 2006
Впереди Николай Курьянович и Дмитрий Рогозин, за ними — другие знакомые лица :)

На месте событий были уже практически все медийные лица, Курьянович в папахе прижимал к груди руку старушки в старом бушлате и потрепанном платке, периодически целуя её через вязаную варежку. Рогозин был в куртке защитного цвета, Бабурин в кожаной, и Алкснис в плаще. Александр Белов явился в длинном кожаном пальто на меху, он суетился с двумя громкоговорителями на шее, то поднимаясь на сцену, то спускаясь с неё. Внизу стояла разномастная толпа с имперскими флагами и плакатами вроде: «Русских обворовали!». Гул толпы заглушала Жанна Бичевская, которая орала из динамиков – «Марш, марш, марш! Русский марш!». В сером небе летал патрульный вертолёт.

Леша, который в тот год был пресс-секретарем «Русского марша», в самом шествии смог принять участие лишь частично — его свинтил ОМОН в одной из групп марширующих демонстрантов. Он почему-то отбился от депутатов и пал жертвой уличных репрессий. Впрочем, забирать его из отдела милиции после митинга приехали целых три народных избранника: Рогозин, Курьянович и Савельев. «Алкснис только не успел!» — весело хохотал Барановский, обнимая меня на выходе из участка…

Начались выступления участников митинга. Долгие, скучные, политкорректные. Большинство говорило всё то, что я уже много раз от них слышала. Толпа сначала реагировала выкриками и аплодисментами, но постепенно приутихла. Минуты медленно складывались в часы, выступающие сменяли друг друга, я сидела под сценой с микрофоном в вытянутой руке. У меня затекло и окоченело всё тело. Рука, которая держала микрофон, сначала стала красной, потом начала синеть, иногда казалось, что меня вот-вот стошнит. Я размышляла над тем, что сейчас сдерживает меня от того, чтобы встать и пойти спасать свою жизнь горячим чаем в ближайшем кафе: профессиональный долг или долг гражданский? И пришла к выводу, что сдерживает меня только заграждение для журналистов у сцены, которое со всех сторон толпа облепила так, что мне вряд ли удастся его отодвинуть, чтобы выйти.

Наконец митинг стал подходить к концу, высказались все кроме Белова, которому организаторы митинга не хотели давать слова. Когда он без представления выскочил не сцену, ему отключили микрофон, когда стал кричать в громкоговорители – включили музыку. Толпа не расходилась, из неё слышались возгласы:

– Дайте же человеку сказать!

Белов прыгал по сцене, срывая голос, пытаясь сразу через два громкоговорителя перекричать Бичевскую. Начался легкий хаос и тут на сцену взобрался Ваня Лебедев, его голос заглушил все остальные шумы:

– Дружина, ко мне!

Сцена тут же заполнилась богатырями, которые вырубили мешающую музыку и обступили Белова. Все услышали, наконец, что он кричал:

– …доны в Кремле во главе с Асламбеком Дудаевым!..

Русский марш 2006
Эпическое выступление Александра Белова 2006 года

Это прозвище, которое придумали Суркову его оппоненты в аппаратной борьбе в Кремле, и Саша думал, что сможет заработать на этой анти-кампании. Но так как Сурков был единственным креативным человеком в АП, а его оппоненты напоминали унылое говно, Белов с его телегами выглядел не намного лучше. Суть Сашиного выступления, кроме указанной фразы, от меня ускользнула. После короткой речи он спрыгнул со сцены и побежал по направлению к метро Парк культуры, большая часть толпы двинулась за ним.

– Вот и всё, — оператор пытался вытащить микрофон из моей охладевшей руки.

– Всё?

– У меня всё, кассеты кончились. — он сунул мне в сумку отснятую плёнку, собрал аппаратуру, – Увидимся на работе.

– Хорошо, — я встала и чуть не рухнула на землю, ноги не слушались, всё тело было похоже на подушку, набитую иголками. Оглядевшись, я не увидела никого из знакомых и медленно пошла в ту сторону, куда уползал хвост Русского марша.

Постепенно я приходила в себя и нагоняла толпу. Мне стали встречаться знакомые, у всех у них был безумный взгляд, как будто между нами пролегала линия огня. Мне что-то говорили, но я не понимала о чем они. Увидела Курьяновича, которого облепили старушки в потертых ватниках, он оказался зажатым ими в проеме двери старого дома и что-то громогласно вещал, не снимая рабочей улыбки с лица. Вдоль всей дороги растянулись грузовики в которые продолжали заталкивать людей, Тор долго упирался, что-то кричал и грозил кому-то кулаком, пока не скрылся за дверью бронированной машины. У метро было уже немного людей, больше сотрудников милиции, ОМОНа и тяжёлой техники, я остановилась, не понимая куда идти дальше. В сумочке надрывался телефон и уже очень давно, у меня не получалось его достать замёрзшими руками, но в этот раз я всё же пересилила себя.

– Ты где? — поинтересовался Фёдор.

Он никогда не орал на меня, и я это в нём ценила, если бы в тот момент он повысил голос, наверное бы разрыдалась.

– Найди нашу машину, мы рядом с тобой.

Я пошла в указанном направлении мимо оцеплений, где группами стояли молодые люди в военной форме.

– Девушка, вам сюда нельзя, нужно обойти, — один из них попытался меня остановить. Я посмотрела на него взглядом, который говорил: «Можешь меня убить, и только таким образом ты меня остановишь», не замедляя шага, я прошла сквозь курящих милиционеров, и писающих ОМОНовцев, оказавшись, наконец, в тёплой машине Белова. Его водитель и Фёдор, который сидел на переднем сиденье, улыбнулись мне:

– Ну как ты?

– Нормально, — ответила я.
Мне было всё равно куда мы едем, лишь бы это было долго. Я скрутилась на заднем сиденье и чувствовала как засыпаю. Навалились усталость и безразличие. Снилось будто я в утробе мамы, где со мной не может случиться ничего плохого.

– Матильдон, выходим! — так Фёдор называл меня в шутку.

– Зачем? — попыталась было сопротивляться я.

– Давай, быстренько снимешь еще один митинг и всё.

– Нееет, — младенец внутри меня капризничал и не хотел просыпаться.

Фёдор открыл мне дверь, и я выползла наружу. Мышцы болели как после тренировки. Одежда казалась мокрой, и ветер пронимал до гостей, меня трясло. Возле металлоискателей нас остановили сотрудники милиции, которые следили за порядком на мероприятии, они не хотели нас пускать, так как внутри периметра уже находилось количество людей указанных в заявке на проведение акции. Моё удостоверение журналиста и скверное настроение сыграло свою роль – нас с Фёдором все-таки пропустили. Митинг был каких-то либералов, была Кариша, в общем снимать было нечего – по сравнению с Девичьем полем это мероприятие напоминало чтение стихов у памятника Маяковскому. Фёдор закинул меня на перила моста на набережной, чтобы я могла сверху сфотографировать небольшую группу людей издалека, но сотрудники милиции быстро сняли меня оттуда. Дальше мы отправились в кафе, откуда Загатин пытался выставить новости на сайты, которые восстановили после ddos-атаки на них.

Русский марш 2006

До телеканала я добралась уже вечером и принялась за отсмотр снятого материала, написание текстов для подводки, озвучки и разблюдовки. Усталость и телефонные звонки, которые отвлекали от работы, натягивали и без того напряженные нервы как тетиву лука. Звонил Чорный с Халдером, они сообщили, что их тоже задержали днём и только что Петя Милосердов в компании депутатов Госдумы, которые объезжали все участки Москвы вызволяя задержанных, освободил их из заточения. Звонил Фёдор и требовал текст новости для сайта. Младенец внутри меня рыдал от горя, а я, сцепив зубы, делала репортаж. Закончив ночью, когда почти все ушли, я положила плёнку с расшифровкой на стол монтажнику и пошла по тёмному коридору телеканала гадая где бы прилечь подремать пару часов – уже сутки как я ничего не ела, да в общем-то и не хотелось, хотелось горячую ванну, но она была на другом конце Москвы куда ехать не было никаких сил. Тут позвонил Лёша и мы встретились в бункере ДПНИ. Он, как обычно, отключил мой телефон, а вместе с ним и Фёдора, который в ту ночь не получил от меня репортажа.

– Он будет ругаться, — грустно сказала я.

– Он тебя эксплуатирует, не позволяй ему этого, если что жалуйся Белову, — посоветовал Лёша как опытный аппаратчик.

Глоток шампанского разморил меня вконец, и я вырубилась до утра.

Завтракать Лёша повёл меня в японский ресторан, я обожала японскую кухню, но могла её себе позволить – только если кто-то оплачивал счёт. У Лёши был телефон Белова, он весь вечер накануне от имени Саши общался с его женой, смягчая враньё ласковыми словечками, тогда как сама персона залегла на дно, опасаясь преследований. После завтрака мы попрощались, и разошлись в разные стороны.

На телеканал я пришла, чтоб забрать исходники отснятого материала и убедиться, что мой репортаж попал в утренние новости. Ударом для меня было то, что его сняли с эфира. Утром пришёл редактор новостей и зарубил мой репортаж. Было ли это связано с тем, что официальным СМИ запретили освещать Русский марш или с тем, что, по словам редактора, репортаж был скучным, я не знаю – переделывать мне его не разрешили, исходники не дали, хотя раньше никогда мои репортажи не зарубали. Мне было очень обидно, подвиг оказался напрасен, от обиды я написала в ЖЖ что вроде «жыдо-сурковский канал зарубил мой репортаж про Русский марш». Сын Михаила Леонтьева прочитал это, обиделся на слово «жыдо-» и меня уводили с формулировкой: «За некорректное ведение блога». Это был первый раз, когда я потерла работу из-за ЖЖ, потом это случалось постоянно.

* * *

Русский марш 2007 года будет для меня значительно лучше, чем 2006-го. В то время как Белов и Румянцев будут водить замерзших людей по набережной Шевченко, где им разрешили провести шествие, я шагала по Невскому проспекту с лучшим мужчиной на свете. Холодный ветер с мелким снегом бил по щекам, пока на них не появлялись слёзы, я прятала лицо в ворсе его пальто и была счастлива, потому что с ним, и несчастна одновременно оттого, что завтра возвращаться в Москву. Он развернул меня лицом к себе и заглянул в глаза, улыбаясь, как всегда, широкой улыбкой успешного человека. Я смотрела снизу вверх как бездомная собачонка.

– Эй, ну, ты что? — он взял меня за плечи и встряхнул, – Всё будет хорошо!

– У кого? — всхлипывая, спросила я.

– У меня! — он рассмеялся, прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

И у него действительно всё будет хорошо, по крайней мере, по утверждению «Русского радио», каждое утро два с половиной года подряд.


«    |    »