История 22. ОВД Южное Бутово распахивает двери

Оделась я так тепло как только смогла: свитер, джинсы и короткий тёплый сарафан в серую клетку — в нём я походила на девочку из анимэ. Утром было уже совсем не страшно, я думала только о том с кем, где и во сколько встречаюсь, рассчитывая по минутам своё передвижение. Прождав напрасно в указанном месте двоюродного брата Поткиных я лишь удивилась, что вообще надеялась на его появление. Он должен был снимать на камеру мероприятие, а вместо этого отключил телефон. Остальные ребята были все.

улица Кадырова в Москве

Я проинструктировала собравшихся и раздала агитационные материалы. Казалось они несколько не бояться, выглядят уверенно и слушают меня как главнокомандующего. Чтобы поднять боевой дух я вовсю шутила, смеялась и фотографировала все подряд. Мои бойцы выходили группами на разных станциях лёгкого метро, я смотрела им вслед и гордилась тем, что судьба свела меня с такими мужественными людьми. Всё стальное казалось неважным — получится у нас что-то или нет, главное что есть на земле такие вот мужчины и они живут в наше время, а это значит, что человечество имеет шанс выжить. По крайней мере во время очередного конца света, семьи этих людей должны быть спасены.

Переходя из вагона в вагон, я расклеивала листовки с приглашением на народный сход, пока не доехала до конечной станции. Я, Слава, Варракс и Алексей бодро шагали по перрону. На эскалаторе к нам подошёл молодой человек, похожий на опера-стажёра:

– А что это вы тут расклеиваете, можно посмотреть? — он бежал рядом, заискивающе улыбаясь как шакал Табаки. Я протянула ему листовку и поспешила вперёд.

На улице было серо и сыро, снег превратился в грязную ледяную кашу. У метро была массовка в штатском из нескольких десятков человек, дальше вдоль дороги стояли бронированные грузовики ОМОНа и легковые автомобили. Мы стали в круг, как мышки в клетке, и не успели решить что делать дальше как к нам подошли несколько человек в штатском. Предъявили корочки милиции и попросили показать документы. Придравшись к просроченной регистрации, меня пригласили пройти в одну из машин. Я была не в силах отказать десятку высоких хорошо сложенных мужчин, которые к корочкам приложили короткоствольное оружие. Легковой автомобиль тут же тронулся, едва я села внутрь. Весь эскорт, включая задержанных моих парней, двинулся за нами.

– Куда мы едем? — поинтересовалась я у молодых, серьёзных сопровождающих.

– В ОВД Южное Бутово, — услужливо ответили мне. Пока не отобрали телефон я принялась строчить смски Чорному.

– А как мои друзья?

– Они едут следом.

ОВД Южное Бутово, как и любое другое ОВД, не блистало количеством мебели и свежим ремонтом. Окрашенные стены — из-за полумрака не ясно в какой цвет, старые деревянные стулья, оставляющие на шерстяном сарафане затяжки, расшатанные полы и сотрудники в синей форме, согласно статусу — худые и с выражением лица обслуживающего персонала не самого гламурного заведения. Меня завели в комнату, где кроме деревянных стульев был еще и деревянный стол.

– Матильда! — поприветствовал меня мужик с поседевшей местами бородой, пышного телосложения, лет сорока. Он сидел во главе стола.

– Я тебя уже несколько часов жду. Уже волноваться начал. Вчера весь вечер под домом прождал, а потом подумал, ну ладно, пусть она сама ко мне ножками придёт. Присаживайся.

Он улыбался во всю челюсть, раскрасневшись от удовольствия, и был похож на Деда Мороза, которому самому вручили дорогой подарок в виде бутылке коньяка и недельного отпуска. Это был ХХХ из московского РУБОПа, ныне ушедший на повышение в министерство. Он единственный кто был в хорошем костюме, шелковой рубашке и голубом галстуке в косую полоску, казалось, что его только что выдернули из-за свадебного стола.

– Я голову сломал, придумывая повод, чтобы тебя задержать, а ты сама мне его подкинула — чего с просроченной регистрацией по Москве ходишь?

«Лучше бы я паспорт дома забыла», — подумала я, а вслух сказала:

– Я готова оплатить штраф.

– Не, не, какой штраф, депортация! Посидишь в обезьяннике пару месяцев с чурками, а потом на Родину! А там еще закроем за что-нибудь, чтобы уж точно сюда не вернулась. Ты пока привыкай, располагайся, а я пойду с твоими друзьями пообщаюсь.

ХХХ вместе со своей свитой, состоящей из нескольких оперов в голубых джинсах, вышел из комнаты. За ним зашла делегация из мрачных теней в синей форме, одной из них была женщина. Обыскиватель, как я их называю, потому что единственной функцией женщины-полицейского, которых я встречала при исполнении, была обыскать меня. И это случалось не так редко, как может показаться.

Дежурный представился, это был тощий пожилой мужик с глубокими морщинами, уставшим, повидавшим многое взглядом. Он старался не смотреть мне в глаза.

– Раздевайтесь и сумку на осмотр.

– Всё снимать? У вас тут не жарко.

– Только верхнюю одежду.

Женщина похлопала меня по бокам, делая вид, что обыскивает, содержимое сумки высыпали на стол. Пригласили фотографа, который сделал пару снимков меня — в профиль, фас — и пневматического пистолета, который извлекли из моих вещей.

– А пистолет надо бы держать на предохранителе, — сделал замечание дежурный, – Я временно его у вас изыму?

– Он что серьёзно, насчет депортации? — я была готова ко многим вещам, была даже согласна ненадолго сесть в тюрьму, только не возвращаться на Родину, я не хотела назад, в Москве была вся моя жизнь которая мне нравилась, я не представляла чтобы я делала там, на Донбассе.

– Не знаю, честно признался дежурный, — но его сочувственный взгляд не вселял надежды.

После довольно щадящей процедуры досмотра, во время которой я лишилась всего лишь пистолета, мобильника и документов, в комнату вошёл очень молодой человек в штатском с очень важным выражением лица. Он вежливо поздоровался, представился, предъявив корочку сотрудника ФСБ России.

– Ну что, Ольга Анатольевна, будем говорить, или в молчанку играть? — начал молодой человек после того как присел напротив меня и сосредоточено разложил бумаги, которые достал из портфеля.

– Говорить! — с таким же энтузиазмом ответила я.

– Чем занимаетесь: учитесь, работаете?

– Учусь, в Институте журналистики и литературного творчества.

– Это точно? Мне не надо будет проверять? — засомневался юный чекист.

– Да, у меня студенческий изъяли, можете посмотреть.

– А почему вас тогда задержали?

– Так из-за просроченной регистрации, я сессию сдавала — не успела продлить.

– Где вы проживаете?

– По месту регистрации.

На самом деле меня регистрировал Чорный в квартире, где проживал со своими родителями, которые недоумевали отчего он не живёт с законной супругой в любви и согласии.

– А что делали в этом районе?

– Собирала материал для реферата в институт, а вы что подумали?

– Не знаю, — честно растерялся парень, – Меня рано утром начальник разбудил, сказал, чтоб сюда ехал.

– Это в выходной день?

– Да, наша служба и опасна и трудна, без праздников и выходных.

– Как же я вам сочувствую! Тут можно курить? — я подумала об антиникотиновой жвачке, которая лежала в сумке и решила, что в стрессовой ситуации можно позволить себе не воздерживаться от сигарет.

– Не знаю, — еще больше растерялся молодой человек. Он вышел из комнаты и вернулся через минуту, – Нельзя!

– Пойдёмте тогда на воздух выйдем, а то у меня от этих стен клаустрофобия начинается.

– Пойдёмте, — неуверенно поддержал молодой чекист.

– Эй-эй, вы куда задержанную повели?! – кинулся за нами дежурный.

– Под мою ответственность, — успокоил его парень, который сам дергался от того, что не понимал, что происходит. Мы вышли во двор ОВД. Я посмотрела на серое небо, и оно показалось мне таким высоким, а воздух чистым и освежающим.

– Сигаретой угостите.

– А у меня нет, — чекист всё ниже терял честь мундира, – У вас не будет сигаретки? — обратился он к синему мундиру во дворе.

– А зажигалку? — я наигранно раздражалась. Парень нашёл для меня зажигалку и поднёс огонёк к моей сигарете.

– Благодарю, — снисходительно улыбнулась я.

– У моей жены такие же сапоги, — заметил молодой человек, – Только швы белые.

– Да, эти тоже были белые, я чёрным кремом их замазала. Вообще-то я не курю, только когда волнуюсь. А вы как в таких ситуациях справляетесь со стрессом?

– У меня свои ситуации, — мы разговорились на отвлеченные темы. Я не столько курила, сколько вдыхала воздух улицы. Распогодилось и выглянуло солнышко.

– Ну, пойдёмте, пора! — дергался чекист, пытаясь взять меня под локоток.

Не успели мы вернуться в кабинет как туда вошёл ХХХ, роясь в записной книжке моего телефона.

– А кто такой цифра один?

– Один…

– А почему так записан?

– Имя дурацкое, никак не запомню, — я умоляюще посмотрела на своего союзника в лице сотрудника ФСБ, который взглядом говорил мне: «Не бойся, я с тобой», а ХХХ вслух:

– Мы еще не закончили, просьба освободить помещение.

– Это я вас прошу освободить помещение, она моя задержанная.

– Минутку, — молодой человек вышел и через минуту постучавшись, приоткрыл дверь:

– Это вас, — он протянул ХХХ свой мобильный телефон, а мне подмигнул.

– Всё в порядке, сейчас его поставят на место. Я тебя в обиду не дам, — довольно объявил чекист, улыбаясь как старшеклассник, который спас маленькую девочку от уличного пса.

Через пару минут в дверь постучал ХХХ и протянул свой мобильный телефон моему спасителю:

– Это вас.

Он закрыл за мальчиком дверь и больше сегодня я не видела чекиста.

– Думал меня начальством своим напугать, я его спрашиваю, ты что о ней знаешь? Он мне — ничего, а я, говорю, знаю о ней всё, даже размер лифчика и когда у неё критические дни.

Он сел напротив меня на место сотрудника ФСБ.

– Матильда, я не понимаю, зачем ты вышла замуж за Макарова?

«Значит не всё» — подумала я про себя.

– Он же как баба-истеричка, я его спрашиваю: будем сотрудничать? А он как запищит – нееет!

– Ааа, вы мой ЖЖ читаете?..

– Я давно за тобой наблюдаю, наши агенты в ДПНИ тебя рекомендовали как лучшую кандидатуру для сотрудничества, причем не один, а все единодушно.

– У вас там много агентов?

– Да, там агентов больше чем людей, все на кого-то работают. Тот же Дёмушкин из «Славянского Союза» — сотрудничает с областью, поэтому нам его трогать не разрешают. А ты будешь работать с нами, иначе депортация, а там тюрьма.

– Почему тюрьма?

– А мы по дружбе договоримся, пойдёшь прицепом по «Одесскому делу».

– Это что за дело такое?

– Губкинская группировка, они ездили по России и Украине, устраивали теракты. Последний раз в приёмной начальника СБУ, но пострадал только охранник. С горя поехали в магазин и потребовали у продавщицы дать бесплатно бутылку водки, но она не согласилась и они её грохнули. Когда штурмовали их, они засели в квартире, где полно было взрывчатки, угрожали что взорвут себя, но тот кто должен был это сделать толи струсил, толи в темноте нужные проводки не нашёл, в общем взяли их.

– А я тут причем? — мне уже очень хотелось в тюрьму, но в Москве.

– Будем сотрудничать? — ХХХ выложил на стол пачку черно-белых фотографий, на всех на них была зафотопечатлена я и еще какие-то лица.

– Будем! — не раздумывая, ответила я.

– Вот так бы и сразу, — откинулся на спинку стула ХХХ.

– Так сразу вы и не спрашивали.

– Хочешь кофе?

– Да, и мороженое.

– Я знаю, ты любишь сливочное, — он расслабился и опять расплылся в улыбке.

В холле ОВД была только одна вещь, которая напоминала о том, что данное помещение не замороженная стройка, а действующее учреждение (если конечно РУБОПовцы не привезли её с собой) — это автомат с кофе. Через минуту ХХХ вошёл с двумя стаканчиками. Он достал несколько листов чистой бумаги и ручку.

– Ну что, начнём?

– Что начнём?

– Рассказывать. Начнём с Белова.

– Здесь? В этой холодной комнате? Я за целый день тут так замёрзла, что соображать перестала, у меня мозги в холоде не работают. Мне ванна нужна с пеной, чистая одежда.

– Даа, я тебя щас отпущу, а ты потом скажешь, что мы ни о чем не договаривались.

– Ага, я вам сейчас всё расскажу, а вы меня депортируете.

– Ты мне хоть что-то дай в залог нашей будущей дружбы. Расскажи, чем Белов сейчас занимается?

– Работает над созданием партии «Великая Россия», неформальный лидер которой Рогозин, а официальный Савельев. Печатный орган партии — газета «Русский марш», телеканал в интернете «ДПНИ-ТВ», ряд сайтов. Дмитрий Олегович распоряжается бюджетом, который позволяет платить хорошие зарплаты активистам, работающим на партию.

– Какие именно зарплаты и кому?

– Этого я не знаю и очень хочу спать.

ХХХ опять пошёл за кофе, вскоре прискакала его свита с мороженым и едой из Макдональдса.

– Есть я не хочу, хочу курить, — начала капризничать я. Мы вышли на крыльцо. На улице было уже темно, из моих друзей в ОВД был только Алексей, который не хотел уходить, остальных отпустили. Когда он меня увидел, улыбнулся как ребенок новогодней ёлке и спросил:

– Ну что, идём?

Я улыбнулась в ответ и постаралась сказать как можно бодрее:

– Нет, пока нет, я чуть позже.

– Я подожду тебя.

– Не надо, езжай один.

– Ты сегодня не поедешь домой? — он на глазах погрустнел и казалось сейчас заплачет. Это был красивый высокий парень с высшим образованием и престижной работой. Он из тех, кому было не всё равно и хотелось что-то сделать на благо России. Из тех, кто читал книги о Великой Отечественной войне и смотрел патриотические фильмы. Такие парни становятся хорошими мужьями и отцами. Таким был Алексей, которого я знала недолго, но запомнила на всю жизнь. Вскоре у него появилась девушка, что навсегда отбило охоту заниматься глупостями.

Я покачала головой и обняла его.

– Всё будет хорошо!

Когда я заходила в помещение, он так и стоял в темноте двора, глядя мне вслед.

– А то мы уже и не знали как его выгнать, — делился опер из свиты ХХХ.

– Я устала, сегодня больше ничего не смогу рассказать.

– Хорошо, но мы поняли друг друга? — заглядывая в глаза, уточнил ХХХ.

– Мир, дружба, жвачка, — подтвердила я и тряхнула кулаком.


«    |    »