История 3. Русский, марш!

Осенью 2005-го по стране, вслед за птичьим гриппом, впервые прошел Русский марш. В главном PR-агентстве разработали проект «Управляемый национализм», идея которого состояла в том, чтобы объединить всех несистемных русских националистов под государевым началом, пока они не объединились с националистами украинскими. Придумывать ничего не пришлось: декорации имперские, музыкальное сопровождение Жанны Бичевской, массовка – подростки национальной ориентации. День проведения приурочили ко дню, когда Минин и Пожарский освободили Москву от поляков. Организаторами назначили набиравших тогда обороты «евразийцев».

Евразийский Союз Молодежи возглавил Александр Дугин. Это был человек, который состоял в фашистской «Памяти» Васильева и лимоновской НБП, он знал всех, все знали его. Как политический карьерист со стажем Дугин вовремя понял, какие идеи нынче рассматривают в Кремле, и сформировал свои убеждения четко согласно возникшему спросу: «его политическая деятельность направлена на создание евразийской сверхдержавы через интеграцию России с бывшими советскими республиками в новый Евразийский Союз», сообщает об Александре Гельевиче Википедия.

Русский марш 2005

В оргкомитет «Русского марша», помимо ЕСМ, вошли пока не ангажированные государством организации, самой многочисленной из которых была «Движение Против Нелегальной Иммиграции». 4 ноября 2005 года «лед тронулся»: русские националисты прошли маршем по центральным улицам Москвы. Впереди шествия маршировали барабанщицы, на рекламных плакатах РМ красовались блондинки, за креативную часть мероприятия отвечал tony_fly – самый желанный холостяк русского национального движения тех лет.

Эффект превзошел все ожидания. «Оранжевая оппозиция», отреагировала на шествие евразийцев и ультраправых как бык на красную тряпку. Молодежкой оппов тогда руководил Илья Яшин (yashin), его и других подопытных щенков взрослые политики запускали в космос как Белку и Стрелку, чтобы узнать – можно ли в нем выжить? Илья, со своим фан-клубом, состоящим в основном из школьниц, попытался повторить атаку Мурза, только вместо мышей у оппозиционеров в руках оказались презервативы с водой, а протестный лозунг звучал – «Фашизм не пройдет!». Но «фашизм» не испугался презервативов и прошел от метро «Чистые пруды» до Славянской площади.

Зато испугались в Кремле, увидев, какого джина они выпустили из бутылки. Националисты вышли на марш под лозунгами: «Россия для русских! Москва для москвичей», «России русскую власть!» и т.п. О евразийской сверхдержаве все почему-то позабыли. Фотографии с парнями из «Славянского союза», которые охотно кидали зиги для многочисленных фотокорреспондентов, быстро облетели интернет и попали в западную прессу. И это было только начало, русский медведь проснулся. Уйдут годы на то, чтобы загнать его обратно в берлогу на пожизненный срок.

Илья Яшин был заклятым оппонентом Мурза в жж, он руководил малочисленной организацией – молодёжным отделением партии «Яблоко», которая состояла из несовершеннолетних, влюблённых в Илью активисток. Самой любимой из них была Ира Воробьёва – хрупкая блондинка, бывшая девушка Халдера, этот факт и заставил последнего вступить в «Красный Блицкриг» и бороться с оранжевой чумой в лице Яшина. Сам Илья не был мачо, но видимо его интеллект, или другие важные качества, производили впечатление на женский пол. Еще будучи в отношениях с Воробьёвой, Илья завёл роман с Машей Гайдар, причем бывшая подруга от обиды не только не переметнулась к конкурирующей политической силе, как это часто бывает в молодёжной политике, она покорно носила сок новой пассии возлюбленного и самозабвенно работала на благо общего дела.

За истекшие семь лет у Ильи было много звёздных подружек, последняя о которой я слышала – Ксюша Собчак, по слухам. При этом надо отдать должное Яшину, лично мне он ни разу не дал повода усомниться в его порядочности. И не смотря на то, что я часто травила Илюшу в жж, он никогда не обижался на меня, а когда со мной случалась беда, проявлял участие. Дразнила я его в те времена подобными постами.

* * *

Кошмар младшего помощника старшего гвардейца

Он бежал по большому коммунистическому пути, от Маяковки к площади Пушкина. Его настигали РУССКИЕ. В панике, Илья подбегал к людям в форме, плакал, молил о защите. В ответ те, вскидывали руку вверх, приветствуя его – СЛАВА РОССИИ! Илья шарахался, падал на землю, закрывал голову руками. Но РУССКИЙ МАРШ заставлял его встать на ноги, и бежать дальше.

– Ира! Ира! – истерично звал он свою любимую болонку. Илья увидел ее на Бульварном кольце. Там, в тени деревьев, она сладко целовала Че Гевару.

– Ира, нет! – заорал он. – Илюша, это последний русский – томно сказала она, и крепче обняла Че.

А РУССКИЕ наступали. Илья побежал на Лубянку, в надежде сдаться Кровавой Гебне. По пути ему встретились двое скинхедов, переводящих через дорогу пожилых евреев. Один из них улыбнувшись, сказал Илье: «Мы решили, что убивать не эффективно» – и погладил по голове таджикскую девочку. Синяя голова, в его руках, выглядела совсем как живая.

Вход на Лубянскую площадь перекрывала Инга фон Кремер, обнаженная на коне с мечом толкиенистов. Она взмахнула им над головой Ильи, и чуть не рассекла его надвое, со словами: «Фашизм не пройдет»! Он еле унес ноги, спотыкаясь, и падая. Уже у самой двери, ведущей к КГ, Илья увидел Каришу. Она обреченно стояла с плакатом: «СЛАВА РОССИИ!»

– Нееееет!!!!! – закричал Илья. «В Кремль!» – подумал он – «Поклониться САМОМУ, может, простит, он у нас добрый». И Илья, со всех ног, побежал на Красную площадь. Там, было столько народу, что трудно было различить, где свои, а где РУССКИЕ. Вдоль Кремлевской стены раскинулись палаточные городки Приднестровья, Крымской и Донецкой республик. В самом центре стояла сцена. Илья вбежал на нее. С этой высоты он мог обратиться к братьям и сестрам. Пытаясь разглядеть хоть одного из них, Илья начал говорить.

– Браться и сестры! – «а что дальше?» – подумал он. И вспомнил, что эту речь он себе не писал.

– Будьте добры, помедленнее – услышал он снизу – Я записываю.

Там стоял депутат Курьянович, в руках его, заметил Илья, были расстрельные списки.

– Вы не могли бы – обратился Курьянович к журналисту Славе Макарову – Заснять нам его в профиль и фас, еще надо снять размер его шеи. Илья кубарем скатился со сцены. Теперь он знал куда бежать, последний шанс, там, возможно, еще остались наши люди. Он двинулся на Рублевку.

«Опоздал», – понял Илья, увидев растяжку – ПУТИН СТАНЬ СТАЛИНЫМ, А ТО СТАНЕШЬ РАКОМ! Вход на Рублевку перекрывала баррикада из эксклюзивных иномарок. По краям баррикады стояли два автоматчика.

– В нашем государстве разрешено ношение оружия – поделился с Ильей один из них.

– Только для самозащиты? – прошептал он.

– Конечно, – согласился автоматчик, подрезав короткой очередью Чубайса, который пытался пролезть через баррикаду.

«Всё!» – подумал Илья – «Только на Запад». И побежал к американскому посольству.

Серое здание, на Садовом кольце, без опознавательных знаков встретило его, приветливо отворив калитку.

– Я требую политического убежища! – заорал Илья в лицо пожилого охранника.

– Требуете, примем, – согласился он.

В белом кабинете, с решетками на окнах, и прикрученной к полу мебелью, Илью принимал посол в белом халате.

– Америка, говорите – записывал за Ильей посол – Говорите, есть такая страна, и вы хотите в ней жить…

Илья хотел только одного – убить себя об стену, и не мог, стены в этом посольстве были очень мягкие.

* * *

Еще была Кариша — Настя Каримова karimova — еще одна политизированная малолетка, такая же как Ира Воробьёва и Вера Холмогорова. Однажды она разделась до нижнего белья на морозе, чтобы прорекламировать очередную акцию протеста. Эти девочки, за счет молодости и бурной в связи с этим деятельности, быстро стали популярными в рядах московской протестной молодёжи. Все они устроились журналистами: Настя в «Коммерсантъ», Ира на «Эхо Москвы», а Вера в Государственную думу и на этом их дух сопротивления сник, рейтинги упали, и они смешались с серой толпой столичных служащих. Правда, Настя еще мечтала петь на сцене.


«    |    »