История 8. Пикник в Киеве

Первое мая 2006 года я праздновала в Киеве. У меня была идея создать на территории Украины русский правозащитный центр, где русскоязычному населению оказывались бы услуги юридического и других подобных характеров. Были запланированы встречи с лидерами пророссийских сил в Украине, с целью понять – как обстоят дела на местах. Эта поездка произвела на меня удручающее впечатление.

zubr
Типичный митинг ЗУБР-а тех дней

1 мая я вышла на Майдан, куда со всех концов Киева стекались активисты различных партий со своими знаменами и транспарантами. Коммунисты шли рядом с анархистами, монархистами и организациями, в названиях которых было слово «русский». Я залезла на фонарный столб, чтобы увидеть откуда начинается поток людей, но это было невозможно, Крещатик был переполнен потоками людей. И только горстка пожилых активистов из партии Натальи Витренко игнорировали всеобщее веселье, гордо маршируя в одиночестве, по другим пустынным улицам Киева.

На площади я встретила одного из лидеров русских в Украине, его часто показывали потом по телевизору, где он эмоционально защищал русскоязычное население. Там на Майдане я пыталась рассказать ему свою идею, он не стал меня слушать, прервав на полуслове:

— Зачем вы приехали?! – я растерялась, так громко и грубо это прозвучало — Конкуренцию нам создавать?! Нас вон сколько, вы нам не нужны, дайте нам деньги и мы всё сделаем сами.

— Я надеюсь найти финансирование под проект в России, я приехала понять интересно ли это местным силам, – тихо произнесла я.

— Деньги! Где деньги?! – закричал он, перекрикивая сотни голосов — Покажите мне деньги, тогда и поговорим!

— Вас только деньги интересуют… – я казалась самой себе такой маленькой, рядом с этим мужиком, которого явно не интересовали судьбы русских людей в Украине.

Через несколько часов у меня был поезд в Москву, но ничего кроме конкурентной борьбы за российское бабло я так и не нашла.

Кто-то из толпы потянул меня за рукав, это был незнакомый мне человек. «С вами хотят поговорить, идёмте со мной». Прежде чем я успела сосредоточиться и разглядеть незнакомца, его сильные руки подхватили и практически понесли меня, быстро перебирающую по земле ногами. Толпа и Майдан остались позади, пришло время испугаться, когда силач впихнул меня в автомобиль, захлопнул дверь и машина тронулась. Пока я размышляла, как следует поступать в таких случаях, мы на огромной скорости выехали за город в поля, и тут я увидела улыбающееся лицо glam-commander (Селиванова Алексея) в обгоняющем нас автомобиле, он мне махал.

Алексей – это высокий, красивый юноша, с горящим взором, кудрявым чубом и в казацкой форме. Она делала его еще стройнее и привлекательнее, чем Алексей и пользовался, наслаждаясь вниманием женского пола. Он тяготел к русскому фашизму, но так как в Украине фашизм имел несколько иное значение, наш казак постоянно страдал раздвоением политической принадлежности, так как его первичные идеологические признаки вступали в конфликт друг с другом. Довольно распространенное заболевание в то время.

Дело в том, что ряды русских фашистов (крайне правое крыло несистемной оппозиции) пополняли люди с совершенно разными политическими взглядами, религиозными предпочтениями и способами проведения досуга. Были среди них субкультурщики, которые любили ходить строем, вскидывать руки в древнеримском приветствии, поклонятся Гитлеру и рисовать свастики на стенах, а по ночам бить таджикских дворников или антифу. Такие парни, как правило, были очень религиозными, ортодоксально православными или язычниками. Многие вели здоровый образ жизни.

Была и другая крайность, их скорее можно было бы назвать патриотами России, они были противниками свастик и Гитлера, потому что «деды воевали». С одной стороны эти ребята не поддерживали действующую власть, с другой на них (так же как и на всё остальное население страны) производили гипнотическое действие патриотические телеги, которые периодически прогоняло нам руководство, такие как: русские миротворцы в Южной Осетии, победа России на Евровидении, или даже на чемпионате мира по хоккею. Любую религию эти парни предпочитали в малых дозах, а вот крепкие спиртные напитки в больших. И те и другие состояли в разных незарегистрированных организациях, создавая в целом единое русское националистическое поле.

Возвращаясь к Селиванову, он, конечно, принадлежал к клубу любителей свастик, как впрочем и многие казаки, которые помнят как их предков якобы (или не якобы) истребило советское правительство, за что они «не забудут, не простят». Но если быть украинским националистом-бандеровцем в то время на Украине было модно и патриотично, то русским — прибыльно, а отношения с женским полом дело хоть и приятное, но затратное, поэтому Алексей сделал выбор в сторону патриотизма русского…

Поле закончилось, и мы въехали в лес. Только тогда я увидела красный Порше Юрия Хадарцева — большого веселого осетина, активиста и главного инвестора организации ЗУБР (За Украину, Беларусь и Россию). Ровно через месяц после этого пикника Юрия найдут в этом же автомобиле с двумя пулями в голове. Двое сыновей и Елена Мазур (лидер ЗУБРа) останутся без крепкого мужского плеча. И я уже никогда не буду так весело отмечать 1 мая на природе…

Пока я обсуждала с активистами предпенсионного возраста испорченную украинскую молодежь, грея в руке пластиковый стаканчик с терпким вином, Юрий с сыновьями и казаком притащили пару брёвен и развели костер, Елена отвечала за стол. Не успела я и глазом моргнуть, как шашлык был готов, сочный осетинский шашлык. Меня посадили во главу стола и укутали в бурку из овчины. Я сидела счастливая, разморенная полуденным солнцем и перепачканная золой от костра, ехать никуда не хотелось, хотелось бесконечно болтать с этими приятными людьми.

— Вы извините, что пришлось вас похитить, – объяснила Елена, — Иначе мы уже и не знали как вас вытащить к нам не пикник.

— Я уже и сама боялась, что живой не уйду от этих пророссийских вурдалаков, один так в меня впился, видимо думал, что если хорошо тряхнёт – золотые монеты посыпятся.

— Да, большинство пророссийских политиков только тем и занимаются, что за гранты российские воюют друг с другом. Все разрознены враждой постоянной. Я сколько раз предлагала объединиться, только не надо это никому… Все выходят вместе только на какие-то крупные акции, а Витренко даже и на них не приходит – до того разругалась со всеми, она такой самодур!

Мы с Еленой, как единственные женщины на поляне, поплакались друг другу, друг друга пожалели. Собрали мне в дорожку два пакета еды и посадили на поезд, я потом еще неделю наверное в Москве питалась с этого киевского пикника. Какое-то время я поддерживала связь с Еленой, переписывалась с сыновьями Юрия. Селиванов лично баловал своим присутствием, наезжая в Москву потрясти российские патриотические фонды.


«    |    »